но хорошо запомнил громкий крик сэра Гарри, адресованный Альфреду: «Ты — сексуальный маньяк! Не смей более писать письма моей жене!» Правда, конфликт этот был довольно давним — приблизительно за пять или шесть месяцев до убийства — но это не лишало показания свидетеля ценности.

После разговора с Лавеллом капитан Мелчен, разумеется, пожелал поговорить с графом де Мариньи. Это было несложно сделать — граф явился в резиденцию в обществе Кристи и жены управляющего Ньювелл Келли.

Капитан Мелчен попросил графа рассказать о себе — сообщить то, что на языке полицейского протокола называется установочными сведениями. Альфред сказал, что родился в 1910 году на острове Маврикий в благородной семье, чья родословная уходит корнями в далёкое прошлое, он действительно граф и действительно де Мариньи — из того самого рода, что упоминается в одном из известнейших романов Дюма-отца. Закончил он католическую школу в Париже, в начале 1930-х годов жил в Лондоне, занимался бизнесом, затем перебрался в Нью-Йорк и там тоже занимался бизнесом. Разумеется, успешно, потому что он вообще везучий во всех своих начинаниях человек. В 1940 году граф обосновался в Нассау. Здесь у него всё — и бизнес, и отдых, и любимая яхта «Concubine» («Наложница»)! Провокационное название кораблю подобрано, разумеется, не без умысла. Яхта у него очень хорошая, да и он сам замечательный яхтсмен — да и как иначе может быть? — а потому он регулярно берёт призы во всевозможных регатах, которые устраиваются на Карибах практически еженедельно. Его хорошо знают на островах Карибского бассейна, и он знает многих, его другом является Эрнест Хемингуэй — да-да, тот самый, с трубкой…

Граф Мари Альфред Фюкьюре де Мариньи являлся личностью яркой, запоминающейся и эпатажной. В сущности, это был прохвост, сводивший с ума не очень умных женщин и вызывавший устойчивую неприязнь абсолютного большинства мужчин. Эта редкая фотография сделана летом 1943 года в Нассау, на ней можно видеть графа с бородкой. В скором времени он её сбреет и… никогда более отпускать не будет.

Капитан Мелчен попросил графа де Мариньи рассказать о его бизнесе на Нью-Провиденсе. Альфред ответил, что по совету Гарольда Кристи построил дом на 8 квартир, которые сдаёт в длительную аренду. Это была хорошая инвестиция! Другой его проект связан с развитием птицефермы, на которой он, кстати, работает лично. В этом ему помогает двоюродный брат Жорж де Висдело-Гимбо.

Сразу отметим, что граф де Мариньи, рассказывая о себе, хотя и не обманул капитана Мелчена, но кое-какие любопытные детали из своего прошлого скрыл. И поступил так не без умысла. В своём месте допущенные им пробелы биографии будут восстановлены, и тогда беспечная жизнь 33-летнего плейбоя заиграет ещё более яркими и выразительными красками.

В процессе разговора полицейский обратил внимание на то, что бородка графа выглядит немного несимметричной. Достав карманную лупу, капитан осведомился: позволит ли граф осмотреть его? Альфред возражать не стал… Осмотрев волосы бороды при помощи увеличительного стекла, Эдвард Мелчен обнаружил, что они подпалены слева. Тогда капитан попросил графа снять пиджак и закатать рукава рубашки. Де Мариньи спорить не стал и выполнил то, что ему велели. На предплечье левой руки и у основания большого пальца левой руки капитан обнаружил ожоги 2-й степени, то есть такие, которые привели к появлению пузырей. Ожоги казались свежими…

К сожалению, капитан Мелчен не озаботился фотофиксацией обнаруженных следов, и это очень странно, поскольку капитан Джеймс Баркер, как раз работавший с фотоаппаратом в главной спальне резиденции, находился буквально на расстоянии вытянутой руки — обоих капитанов разделяла лишь тонкая перегородка и одна дверь. Обнаружение ожогов на теле графа Мариньи является важным и не объяснённым надлежащим образом элементом сюжета. О проведённом Мелченом осмотре и его результатах граф де Мариньи и сам Мелчен рассказывали впоследствии совершенно по-разному, что совсем неудивительно именно ввиду его принципиальной важности для следствия.

Капитан Мелчен уже знал, что в главной спальне поджигали какую-то горючую жидкость, которая, по-видимому, дала сильную вспышку и потому не привела к полноценному пожару. И вот теперь на теле графа де Мариньи полицейский обнаружил свежие ожоги… Крайне заинтригованный увиденным Эдвард Мелчен поинтересовался происхождением ожогов, и граф отшутился, сказав, что его руки и борода пострадали от свечи, и пошутил, что ожоги — это неизбежный удел всякого, кто готовит тропические коктейли с ромом. То есть он объяснил их появление то ли тем, что был неосторожен со свечой, то ли тем, что поджигал ром, но прямого ответа на заданный вопрос не дал. И тут мы видим очень характерную для графа де Мариньи манеру ведения разговора. Он любил выражаться иносказательно, как бы отвечая на обращённые к нему слова, но в действительности произносил нечто, что нельзя было признать корректным и однозначным ответом.

Эту манеру следовало признать крайне раздражающей, но особенности речи графа ею не исчерпывались. Тот говорил с отчётливым французским акцентом, причём нарочитым. Более десятка лет этот человек жил либо в самой Великобритании, либо в англоязычных регионах и, разумеется, он в совершенстве овладел всеми специфическими особенностями речи, но свой французский акцент де Мариньи не только не скрывал, но напротив, выпячивал. Довольно неприятная черта, в которой ощущалось явное противопоставление себя окружающим, и сам граф это, разумеется, понимал, но… но просто не считал нужным менять своё поведение.

Капитан Мелчен попросил графа де Мариньи рассказ о своём времяпрепровождении во второй половине дня 7 июля и вплоть до полудня 8 числа. Альфред без раздумий ответил, что вчера вечером ходил под парусом на своей любимой «Наложнице», затем поставил её у причала в яхт-клубе и направился в отель «Принц Джордж», где провёл около двух часов в лобби-баре. Там к нему подходило большое количество знакомых — Альфред назвал их поимённо, и в блокноте капитана в итоге появился список из 11 фамилий.

Далее граф предложил одному из своих приятелей — американскому инженеру Альфреду Черетте (Alfred Ceretta) — отправиться к нему, графу де Мариньи, на дом и продолжить вечер там. Разумеется, мужская пьянка никому не была интересна, а потому компанию милых джентльменов должны были «разбавить» две дамочки — Дороти Кларк (Dorothy Clarke) и Джин Эйнсли (Jean Ainslie). Обе являлись жёнами офицеров Королевских военно-воздушных сил, и пикантности ситуации сложно не удивиться. Пока мужья героически защищают небо империи, над которой не заходит солнце, жёны борются с соблазнами и искушениями в багамских питейных заведениях и продолжают эту борьбу по месту жительства мимолётных знакомых… В последнюю минуту женская часть группы увеличилась за счёт присоединившейся к компании продавщицы местного универмага Бетти Робертс (Betty Roberts). Эта 17-летняя дамочка являлась любовницей двоюродного брата графа. То, что брат де Мариньи